Пост #039: Stardew Valley Noir

     Наигрался (в который раз) в Stardew Valley, и вот опять попёрло, почему-то в мрачненькое. Если не знаете героев - это скучно до вывиха челюсти, предупреждаю. События происходят после того, как дух Дедули выносит вердикт по результатам достижений игрока (Наследника) за два года. 

     После строительного бума из-за приезда Наследника дела у Робин пошли на спад: заказов опять было мало, как будто ничего и не происходило, и жизнь опять заставила перейти в эконом-класс. Для Робин, впрочем, это была привычная среда - плотники и столяры к роскоши не приучены, а остальная семья тоже не была избалована. Деметриус витал в облаках, как всегда, и со стороны казалось, что это странный союз, но на деле как самец он был ещё даже очень ничего, чем подтверждал стереотипы о качествах темнокожих мачо, и тут же их разрушал, увлекаясь наукой. Он так и не нашёл работу, целиком погрузившись в свои “проекты”, и даже за пещеру на участке Наследника не срубил ни сотни; премии за публикации в разных изданиях вроде NG или  Science были слишком нерегулярным и потому ненадёжным источником дохода, хотя, что уж скрывать, престижа добавляли. Из положительного надо отметить, что Дем не тиранил ни саму Робин, ни Себа, ни Мару, умеренно принимал на грудь, мог кой-чего на кухне, мог ого-го в постели, и вообще в этом городе был единственной сносной партией для мамаши с двумя детьми - он придавал Робин статус, а с ним допуск в местное общество, ей, даме с недамской профессией. Мару же, и так получавшая в клинике Гарви гроши, была не склонна делиться ими с мамашей, да и вообще они предпочитали вежливо игнорировать друг друга как люди безо всяких общих интересов. Видно было, что тут “яблонька от вишенки”, и доча вся пошла в папашу, с которым у неё всегда было о чём поговорить. Робин это устраивало, потому что Себ, её старший, ни с отчимом, ни со сводной сестрой особо не общался, и кроме своей компании он регулярно болтал только с мамой и Наследником. Доходы Себа от фриланса не давали поводов к расточительству, но вскоре Себ нашёл свою нишу, в которой можно было подзаработать.  

     С дилером познакомились случайно на заправке - он был байкером с таким же байком, и, как собаководы с псинами одной породы, они быстро сошлись на почве обмена инфой. Когда Себ в шутку заметил, что перетянуть сиденья влетит в четверть стоимости самого байка, байкер вполне серьёзно предложил заработать. Схема была простой - заказываешь товар у него по интернету, забираешь пакет в городе, фасуешь и толкаешь мелкими дозами по Стардью и окрестностям. Выбраться из городишки без подозрений позволял сумеречный образ жизни и отремонтированный в лучшее время мотоцикл, а частыми посиделками в интернете мог бы удивить кто угодно, только не Себ - “Мам, у меня срочный заказ”. Он и раньше мог купить травы просто для себя - дунуть косяк-другой и избавиться от ангста, почему нет, но Эбигейл и Сэм быстро приметили удивительно позитивное настроение Себа в последнее время, и в следующий раз тот привёз уже на троих. Себ со старта возил только траву и перепродавал её друзьям с минимальной наценкой, чисто отбить бензин, но постепенно рынок клиентов рос, во многом благодаря гастролям группы. Дилер предложил расширить ассортимент - кокс, экстези и герыч должны были пойти на ура, если уж идти в рост.  

    Но Себастиану было просто интересно охватить продажами весь свой городишко, который он так недолюбливал, - и азарт, и эго почесать. Дурь он не оставил, наркоту на продажу не взял, зато вышел на южан, у которых благодаря более свободным законам можно было без особых проблем разжиться достижениями мировой фармацевтики, обычно продающихся строго по рецепту, - это было безопаснее “тяжёлой” наркоты и с позиций закона, и с позиций PR в городишке, где тебя знает каждая курица. Толкали через бар - Себ залез в бухгалтерию Гаса и раскопал пару неприглядных торговых операций в прошлом заведения, так что Гасу пришлось довольствоваться очень номинальным процентом. Торговать поставили Эмили, которая работала “за идею” (нести радость людям) и за пригорошню разноцветных пилюль, на которые получить документы невозможно даже на юге и даже за большие деньги. Подделать лицензии и сертификаты происхождения для Себа было делом получаса (новый сканер, новый принтер - заработки шли в дело), и точка заработала буквально за неделю. От развоза Себ не отказывался, но по отношению к бару это было вторичным занятием, как коммивояжерство.  

     В качестве эксперимента была ввезена партия Виагры, которая шустро разошлась по рукам - Деметриус взял “для... эхм... опытов” (по другим сведениям - "мы все не молодеем"), Кент для поддержания “боевого духа”, Гас и Клинт взяли по упаковке в (тщетной) надежде когда-нибудь ей воспользоваться, и даже мэр Льюис, мямля что-то о “долге перед гражданами” и “личном контроле” взял три пачки. Женская часть (Каролина, Джоди, Марни и пр.) активно брала антидепрессанты и снотворное, Кент - обезболивающие, Клинт персонально выпросил поставку тестостерона, а Алекс - “штонибуть штоб качатся”, как значилось в его записке. Алексу выписали шикарную скидку и уболтали на роль мордоворота, если чё (которое, впрочем, никогда не наступило).  Даже те, кто не нуждался в “химии”, что-то эпизодически покупали. Конечно, оставались стойкие приверженцы “принципов” - Пэм и Шейн продолжали накачиваться старым методом, Вилли всё ещё пёрся от рыбы, а Эллиотт и Пьер просто избегали продуктов фармацевтики по каким-то внутренним мотивам. Линус сидел “чистым” - Себ не планировал заниматься благотворительностью и раздавать косяки с пилюлями неплатежеспособным. В целом больших денег точка не приносила, но жизнь стала легче. 

     Шейна эта ситуация, между тем, не устраивала: собутыльников стало меньше, а с ними и халявных простав, а тётка Марни, которой можно было по пьяной лавочке поныть в жилетку, теперь спала богатырским сном, приняв воистину лошадиную дозу снотворного - или пропадала где-то в компании с мэром. Джоджа Март закрылся, работа не приносила денег, и единственная отрада - бухашка - теряла и в доступности, и в привлекательности. Шейн решил валить из Стардью, заодно “наказав” обидчиков. В поздний осенний вечер, набравшись пива и смелости, он взломал заднюю дверь салуна и стянул из точки всё, что там было - таблетки и деньги, и укатил в ночь на велике Джасмин. На его несчастье, чуть позже в салун приехал Себ, которому нужно было забрать выручку, чтобы на днях рассчитаться с дилером, и он был очень неприятно удивлён отсутствию оной. Шейна сдал Линус, как раз по заведённому распорядку копавшийся в мусорке дедули Джорджа. Он надеялся на пару баксов или чего-нибудь закинуться, однако Линуса припугнули наводящими вопросами о пожаробезопасности его палатки и возможности закрытия бань в зимний период, и тот запел как соловей. Себ сел на мотоцикл и пустился в погоню - далеко ли мог уйти пьяный бухарь на детском велике - и догнал Шейна на мосту через Каньон. Никто до сих пор не знает подробностей того, что случилось, но домой Себ вернулся испуганный, злой и с пустыми руками, а Шейн до города так и не добрался.  

     Южанин не захотел слушать “всю эту сраную ересь” про обстоятельства, Шейна и кражу, его интересовали живые деньги за отпущенный товар. Себастиан в принципе мог расплатиться, если бы мог продать байк, комп, новые инструменты, купленные для группы и прочие удобные ништяки, которыми обросла его жизнь, но за южанином стояли люди, которые не любили ждать, да и получалось, что все прошлые усилия ушли в ноль. И Себ с южанином начали рассматривать варианты - как можно стрясти денег со Стардью. Перебирая жителей в поисках хоть какого-то выхода на деньги - грабёж, вымогательство, шантаж, похищение - Себ вскользь упомянул Эллиота, приезжего писателя, и южанин неожиданно живо заинтересовался его личностью: подробно расспросил о внешности, привычках, особенностях, графике и пр. Себу было сказано заехать через пару дней, а на робкий вопрос “что делать с долгом?” ему великодушно посоветовали валить нафиг и прибыть на следующую встречу. 

     “Пару дней”. Они тянулись вечность, за которую Себ обдумал все возможные сценарии. Побег был невозможен, так как подставлял всех - друзей, мать, сестру и даже этого чёртового Дема. В голову лезли совсем уж бредовые варианты, включая срочный контракт с армией и полёт на Марс, но Себ так ни к чему и не пришёл. Обнадёживало то, что его не пристрелили на месте, и даже обошлось без членовредительства, но будущее всё ещё не блистало. Собрав всю свою наличку в кучку и яйца в кулак, Себ двинул на стрелку.  

     В забегаловке, где он обычно вёл свои дела, ему пришлось проторчать час, погружаясь то в пучины депрессии (“ну всё, сейчас они пришлют киллера”), то в безудержный оптимизм (“они всё поймут и простят, уиии”). По истечении часа в забегаловку ввалилась пара мордоворотов, байкер-дилер, южанин и неприметного вида тип в тёмно-сером костюме, которого, тем не менее, похоже до смерти боялись все прибывшие. Тип сообщил, что его организация действительно прощает долг Себу, если тот перескажет описание Эллиотта ещё пару раз, а лучше - привезёт фото. Себ предложил посмотреть фотки на сайте Стардью, там точно должны быть снимки с ярмарок, но - к его удивлению - ни на одной из пары сотен фоток Эллиотта не было.  

     Снимки были готовы на следующий же день (пришлось полдня проторчать в кустах на пляже, вызывая недовольство местной “перепончатокрылой фауны”, как сказал бы Дем) и отправлены по электронной почте. Через две недели Эллиотт и Джоди исчезли, а на вторые сутки все газеты пестрели статьями о найденных застреленными в номере мотеля Лайеме “Счетоводе” Лиотто и его сестре Диане “Птичке” Астони, урожд. Лиотто, известных своими критически важными показаниями на суде против сеньора Алессандро “Светлячка” Астони. Пьер получил странное письмо, после чего буквально сорвался в город, откуда через сутки вернулся с фонарём в пол лица - он никому не рассказывал, что его магазинчик был подарком от Светлячка, когда Пьер решил завязать, остепениться и уйти в отставку; только плохое зрение и хорошая репутация у самого Астони смогли спасти его от таза с раствором - иначе как можно было проморгать эту крысу Лиотто у себя под носом?! Пьера слегка вразумили и назначили присматривать за городишком.  

      Себ имел второй разговор с типом в костюме, после чего перевёл свой бизнес в клинику Гарви - там был сейф, клиника была крышей потолковей и под присмотром Пьера, а насчёт Гарви можно было не беспокоиться, красть он не станет - хватает того морфия, который он якобы выписывал дедуле Джорджу, а пара жалоб о "непрофессиональном поведении” от пациенток мистическим образом сгинули в пучине судопроизводства. Себ поднял расценки почти по всем позициям, только теперь его выручка очень не равнялась его заработку. Мару тихо толстела на своём медсестринстве, а по ночам пырилась в телескоп, пока её не накрывали антидепрессанты. Она смирилась с тем, что нафиг никому не нужна и ничего важного не сделает. 

      На носу были выборы нового мэра - Льюиса нашли у себя в доме мёртвым, голым и с жутковато-счастливым выражением на лице. На туалетном столике аккуратно стояли Виагра, средство от изжоги и нитроглицерин от сердца. Инструкция к Виагре валялась в мусоре; судя по виду, её так и не разворачивали. Льюис обессмертил себя в истории города, а Гас в тот день сделал тройную кассу. На следующий день Пэм с бодуна прихватил инсульт, после чего она стала составлять компанию Джорджу, выдавшему ей своё старое кресло-каталку. Пэм вообще-то всё было по барабану, инсульт был сложный, она практически не разговаривала и мало что соображала. Когда её выкатывали “подышать воздухом”, некоторые жители пользовались её компанией как возможностью порассказать о своих грешках кому-то, кто не будет перебивать и наверняка не сболтнёт лишнего. Старина Джорджи, например, получил свою инвалидность при попытке смошенничать со страховкой, но вместо небольшого оползня в шахте он огрёб полновесный обвал - то ли обсчитался с динамитом, то ли не так установил. Бабуле Эвелин было что рассказать насчёт именно той упаковки динамита, возможных страховых выплат по потере кормильца и действительных выплат на пожизненное содержание ветерана труда, но раньше было некому. 

     Пенни, до этого державшаяся в стороне от предложений Себа, по такой весёлой жизни взялась за антидепрессанты, а потом и плотно на них подсела. Временами, когда на неё накатывало, она выписывала своей мамаше порцию люлей за все прошлые обиды, но образование позволяло не оставлять сколько-нибудь значимых побоев. Потом шли раскаяние, таблетки, ступор, воспоминания, гнев, и цикл повторялся. В конце концов гнев становился всё яростнее, а ступор всё глубже, и после пары припадков бесконтрольной злости на публике и двухнедельного отсутствия на работе Пенни по решению суда округа сдали в психушку в пограничном состоянии, а Пэм - в окружной дом престарелых.  

     Хэйли же, начитавшись в своих космополитенах о пользе сна для красоты, залипла на снотворных и в конце концов не проснулась. Содержание барбитуратов в крови, как показало вскрытие, превышало допустимые нормы в 6 раз - похоже, она забывала о предыдущей принятой таблетке и наелась ими, как конфетками. Её инстаграмм-аккаунт потерял половину подписчиков на вторые сутки, через неделю их была десятая часть, а через месяц там остались только боты и такие же мертвецы. Эмили с трудом перенесла потерю сестры, “соскочила” с пилюль, ещё недавно так её радовавших, и, так как больше ничего не держало её в Стардью, переехала к Сэнди в Оазис, та давно её уговаривала. 

     Алекс даже не пытался сдать тесты в колледж, но и вступить в какую-нибудь спортивную команду у него тоже не получилось - анаболики в большом спорте не приветствуются, а из лабораторий приходили совершенно чёткие положительные результаты. Зато его с радостью приняли в армию, где гораздо позже он выслужился до полковника - в пехоте IQ не ценился так, как образцовые физуха и субординация.  

     Палатка Линуса сгорела вместе с владельцем. Может быть, Сэб натворил что-то такое, что посчитал нужным спрятать концы. Может быть, дух Шейна нашёл своё отмщение. Может быть, старый бомж напился и уснул с косяком. Кто знает. 

     Вилли стал заливаться. То, что начиналось с традиционного пивка вечером, постепенно переросло в псят грамм с утреца на опохмел, сто грамм для сугреву, полстакана для аппетиту и т.д.. Меню его, не особо отличавшееся разнообразием и до этого, теперь состояло практически из двух продуктов - рыбы и выпивки; рыбачить он не бросил, но лучшая рыба шла на оплату ликёро-водочных, и на еду оставалась бессортица и некондиция. Из-за этого Вилли приходилось иногда экспериментировать с видами улова на предмет съедобности, что, естественно, пошло не так, как планировалось. Как-то раз выловив и слопав очередную мерзко выглядящую морскую тварь, Вилли начал слышать зов Папаши, доносящийся со стороны темнеющего моря. Шторм набирал силу, но и голос не смолкал - наоборот, с каждой минутой он становился всё отчётливей. Вилли сел в свою моторку и ушёл в море, лавируя между огромными волнами, чтобы никогда не вернуться. В принципе, он попал к Папаше, как и хотел.

     Сэм и Эби продолжили выступать как музыкальный коллектив. С уходом Себа репертуар и аудитория сместились с эксклюзивного инди-чего-то-там в ширпотреб для гегемонов, и группа подвизалась на свадьбах и корпоративах. Сэма это устраивало - у него всё равно не было чёткого плана на будущее, а Эби, к собственному удивлению, понравилось быть эдакой местечковой звездулькой. Большие приключения не казались уже такими привлекательными, залёт от Себа закончился двойней, которую она повесила на маман, времени задумываться о смысле жизни просто не оставалось - река жизни, которую она хотела бороздить по всем направлениям на лёгком катере, подхватила её и несла дальше по собственному разумению, легко, но неумолимо. Кент, сидевший без работы, пытался влиться в группу взамен Себа, но, как оказалось через пару выступлений, годился разве что в подтанцовку. Двигаться под ритм для него не было внове, получалось хорошо и органично, и его сманили в мужской стрип-бар как “солиста”, где он по выходу из “товарного вида” заменил сперва бармена/вышибалу, а потом и владельца. 

     Клинт в конце концов объявил себя би и травести; на фоне всех событий это оказалось настолько незначительным, что прошло незамеченным. Мэром в том году выбрали Наследника, часть пустующих участков скупили такие же дауншифтеры из Сити, но и на это всем было плевать.